Главное – чтобы пресса не болтала лишнего

""

Как депутат Жогорку Кенеша свои личные обиды превратил в общегосударственную проблему.

Недавно комитет Жогорку Кенеша по социальным вопросам, образованию, науке, культуре и здравоохранению одобрил законопроект, изрядно взбудораживший журналистов и пользователей соцсетей.

Это событие СМИ преподнесли так: “Депутат ЖК от фракции СДПК Дастан Бекешев представил проект закона, согласно которому предлагается штрафовать пользователей социальных сетей на 20 тысяч сомов за необоснованную критику”.

Взрыв возмущения, последовавший за этими сообщениями, был понятен. С каких это пор критика в Кыргызстане стала наказуемой?! Кто и как будет решать, обоснованная критика или нет?

Скандал разгорался…

Сообщения о штрафе за критику в соцсетях замелькали уже и в зарубежных СМИ.

Сам депутат Бекешев в ответ на всю эту волну возмущений огрызнулся через те же соцсети. “Это идиотизм с вашей стороны и обман, – написал он в адрес СМИ, публикующих подобные сообщения. – Вы мошенники-журналисты”.

""

""

В ответ на волну возмущений автор скандального законопроекта огрызнулся тоже в соцсетях. Не боится под свой же закон угодить?

Что же произошло в действительности? А произошло то, что общественное мнение в очередной раз попало в ловушку, кроющуюся под словом “критика”.

Дело в том, что слов “критика” или “необоснованная критика” ни в самом проекте закона, ни в прочих документах НЕТ ВООБЩЕ! И речь там идёт совсем не о штрафах. В чём журналисты могли бы убедиться, просто полистав этот законопроект.

Так что же, повода для беспокойства у граждан нет? Повод есть. Но несколько иной…

Речь в законопроекте идёт об исках о защите чести, достоинства и деловой репутации. Депутат Бекешев пытается, как он считает, улучшить Гражданский кодекс КР и предлагает внести в него некоторые изменения.

Депутат Бекешев вносит поправки в статьи Гражданского кодекса, говорящие о компенсации морального вреда. И вот здесь действительно кроется подвох.

Дастан Бекешев поправку предлагает такую: “Размер возмещения морального вреда не может быть ниже двухсот расчётных показателей, за исключением случаев, если потерпевший потребовал меньшую сумму”.

Одним словом, считает суд это разумным и справедливым или не считает, но он ДОЛЖЕН взыскивать с ответчика компенсацию за моральный вред в размере НЕ НИЖЕ 20 тысяч сомов. Выше – пожалуйста.

Подвох здесь в том, что МОРАЛЬНЫЙ вред (в отличие от вреда материального) – штука очень хитрая, неопределённая, зыбкая. Как этот вред измерить? Отвечать на этот вопрос действующее законодательство поручило судьям. Как они отвечают – это мы, журналисты, знаем на своём горьком опыте участия в качестве ответчиков в судебных процессах по защите пресловутых “чести, достоинства и деловой репутации”. Хотя по закону ответчики должны ещё ДОКАЗАТЬ, что им причинён моральный вред, на практике же судьи верят им и так.

Даже это не устраивает депутата Бекешева. В пояснительной записке к своему законопроекту он пишет:

“На сегодняшний день суды по своему усмотрению определяют размер возмещения морального вреда. Судебная практика сложилась таким образом, что потерпевшей стороне присуждаются малые суммы (от 1 000 до 10 000 сомов). Сложившаяся судебная практика не позволяет в полной мере защищать гражданину свои нематериальные блага”.

Здесь заметим, что “нематериальные блага” – понятие широкое. К ним, в частности, относятся жизнь и здоровье, личная неприкосновенность, право на образование, трудовые права и т. д. Какое же из этих прав больше волнует депутата Бекешева? Об этом он проговаривается в той же пояснительной записке: “Некоторые нарушители намеренно посягают на честь и достоинство популярных политиков, писателей, журналистов с целью “раскрутить” свою личность. При этом они прекрасно знают, что суд гуманен к распространителям порочащих сведений”.

Вот оно что – слишком гуманен суд, по мнению депутата Бекешева, к посягателям на честь и достоинство, в том числе “популярных политиков”. Ну а почему же суды должны взыскивать с нарушителей никак не меньше 20 тысяч сомов?

“Для защиты своего имени в судах требуется много времени (в среднем судебный процесс по защите чести и достоинства рассматривается один год), – объясняет в своей записке депутат Бекешев (стиль сохранён). – А также много средств (20 000 сомов – услуги адвоката, 700 сомов – оплата государственной пошлины при обращении в суд, 5 000 сомов – транспортные расходы из-за частых откладываний судебных процессов, 1 000 сомов – оплата услуг нотариуса для заверения порочащих сведений и многое другое)”.

Вот здесь депутат Бекешев – кстати, юрист по образованию – допустил серьёзный прокол. Дело в том, что все перечисленные расходы и моральный вред – это совсем разные вещи. Моральный вред – это, как уже говорилось, страдания. Или речь идёт о страданиях “популярных политиков” от предстоящей траты денег?

Впрочем, эта бухгалтерия приоткрыла, похоже, истинную подоплёку этого законопроекта.

Дело в том, что последние полтора года депутат Дастан Бекешев судился сам – с безработным гражданским активистом Мавляном Аскарбековым, который влез во внутренние дрязги общественного объединения “Кыргызское общество слепых и глухих”, разместив в “Фейсбуке” своё сообщение…

Не будем вдаваться в подробности тех дрязг и судебной тяжбы. Скажем лишь, что в январе 2017 года Октябрьский райсуд Бишкека иск депутата Бекешева частично удовлетворил, обязав Мавляна Аскарбекова опубликовать опровержение на своей личной странице в том же “Фейсбуке” и сохранять его в течение месяца.

А вот в другой части иска суд Бекешеву отказал. Депутат хотел ещё взыскать с ответчика 20 тысяч сомов, потраченных на услуги представителя (адвоката), но суду квитанций об этих расходах не представил. (И как же он, юрист, намерен был это сделать? Без подтверждающих документов?)

Вот откуда, похоже, и взялась эта сумма – 20 тысяч сомов – в депутатском законопроекте.

Судебная тяжба депутата Бекешева с его обидчиком тянулась до января 2018 года, когда точку в этом деле поставил Верховный суд КР. Параллельно депутат Бекешев сочинял вышеупомянутый законопроект – официально в парламенте он его зарегистрировал в декабре 2017 года.

Получается, свои личные обиды депутат парламента Бекешев решил превратить в проблему общегосударственной важности?!

И отчего же “слуга народа” (как любят себя называть депутаты) Дастан Бекешев не позаботился о гражданах, которые получают моральный вред не только от публикаций в СМИ, но и от действий государственных чиновников… А также от действий преступников?

Почему, к примеру, человеческая жизнь в Кыргызстане оценивается дешевле, чем пресловутые честь и достоинство?

Почему убийц (!) суды обязывают выплатить родственникам жертв максимум 100 тысяч сомов, а журналистов обиженным героям их публикаций – миллионы?

Когда в ходе общественного обсуждения законопроекта эти неудобные вопросы депутату Бекешеву стали задавать оппоненты (в том числе Институт медиапредставителя), тот свой проект слегка подправил. Распространив поправки не только на иски о защите чести и достоинства, но и на все прочие гражданские дела. И теперь депутат Бекешев под огнём критики выставляет себя радетелем интересов всех пострадавших кыргызстанцев. В том числе, скажем, пострадавших в ДТП.

Отчего же тогда депутат Бекешев не восстанавливает справедливость до конца? Отчего же не определит, какие же страдания в Кыргызстане должны оцениваться дороже?

Сочиняя законопроекты, наши законотворцы любят ссылаться на зарубежный опыт – для солидности. Сделал это и депутат Дастан Бекешев. В своей пояснительной записке он упомянул российского правоведа А. Эрделевского, который разработал расчёты размеров компенсации морального вреда, принимаемые во внимание судами в России.

И здесь депутат Бекешев попал в ловушку. Есть так называемая таблица Эрделевского, которую этот учёный составил по своей методике. По ней самый большой размер компенсации морального вреда – 1 080 минимальных зарплат – предусмотрен за причинение тяжкого вреда здоровью или заражение ВИЧ-инфекцией. Похищение человека с причинением ему физических страданий или изнасилование с угрозой убийства Эрделевский оценивает в 720 минимальных зарплат, незаконное лишение свободы – в 216 минимальных зарплат за каждый день заточения. И так далее, продолжать можно долго. Так вот, “распространение ложных, порочащих сведений” в этой таблице оценивается чуть ли не ДЕШЕВЛЕ ВСЕГО – в 24 минимальные зарплаты.

Отчего бы “защитнику пострадавших” Дастану Бекешеву не взять пример с российского учёного (на которого он сам же и ссылается) и реально не защитить права ежедневно страдающих кыргызстанцев? Причём страдающих в самую последнюю очередь от публикаций журналистов и всевозможных блогеров.

Не нужно это, похоже, депутату Дастану Бекешеву. Как и многим другим его предшественникам, больше всего озабоченным тем, чтобы в Кыргызстане никто не болтал и не писал лишнего. И желающим поправить своё материальное положение за счёт СМИ, которые особым богатством не отличаются.

Вадим НОЧЁВКИН

КСТАТИ

Из постановления Пленума Верховного суда КР от 13 февраля 2015 года “О судебной практике по разрешению споров о защите чести, достоинства и деловой репутации”:

“Государственные должностные лица могут быть подвергнуты критике в СМИ в отношении того, как они исполняют свои обязанности, поскольку это необходимо для обеспечения гласного и ответственного исполнения ими своих полномочий.

Публичные лица открыты для освещения их слов и поступков”.

ДИАГНОЗ – “АКАЕВЩИНА”!

Запомнился нам, журналистам, такой эпизод из отечественной истории.

Осень 1999 года, Дом правительства. Президент Аскар Акаев вручает журналистам весьма значимую тогда награду – “Золотое перо”. При этом, разумеется, произносит речь. Кое-что в той речи Акаева (пока ещё слывшего демократом и поборником свободы слова) нас удивило, озадачило и даже насторожило.

Президент Акаев вдруг привёл в пример одного успешного американского издателя, который в своей газете публиковал… только положительные новости! Никакого негатива! Потому-то газета и была успешной и год от года всё больше процветала, подчеркнул Аскар Акаев.

Бросая многозначительные взгляды на присутствующих главных редакторов независимых изданий, Акаев призвал: “Друзья, давайте писать о хорошем! Ведь сколько хорошего в стране происходит!” По сути он призвал журналистов не критиковать власть, прозрачно намекнув: будете тогда, как говорится, “в шоколаде”.

Дальнейшие события показали: Акаев и его окружение (особенно его семья) целенаправленно взяли тогда курс на зачистку информационного пространства Кыргызстана от негативных новостей, которые не ласкают их зрение и слух. Попытавшись превратить СМИ страны в кривое зеркало, в котором отражается только “хорошее”. Для себя, любимых, благодатную почву готовили, для своих безобразий… Но просчитались. Финал их правления оказался плачевным.

А болезнь под названием “акаевщина” оказалась очень живучей, сколько бы ни менялись в Кыргызстане президенты, правительства и парламенты… Власти по-прежнему хотят видеть в журналистах придворных певцов – менестрелей, воспевающих только их достижения…



Топовые новости